Бесплатно по России
8 800 333-76-58
Телефон в Москве
+7 499 220-20-10
Телефон в Германии
+49 211 975 315 60
Задайте вопрос
Направления медицины Клиники Цены Услуги и схема работы Блог О нас Контакты
Блог Deutsche Medizinische Union


  • 6 ноября 2015
  • 1608

Интервью главного онколога России Михаила Давыдова: лекарственное импортозамещение

Главный онколог страны, директор «Российского онкологического научного центра им. Н.Н. Блохина», академик РАН Михаил Давыдов рассказал корреспонденту Радио Свобода о том, как обстоят дела в отечественной онкологии, чем может обернуться для россиян лекарственное импортозамещение, как государство финансирует главную в России онкологическую больницу, и объяснил, как экономический кризис отразится на раковых больных в 2016 году.


— Михаил Иванович, знаю, что вы оцениваете отставание России от Запада в производстве лекарств на 40 лет.

— На 50 скорее. И это не только про лекарства.

— Вы говорили так: «У нас нет стратегического запаса лекарств. В случае какой-либо глобальной катастрофы или войны нам вооруженные силы не помогут, мы сами вымрем». В феврале этого года вице-премьер Ольга Голодец предложила законодательно заменить большую часть иностранных лекарственных препаратов отечественными. Правильно ли я понимаю, что вице-премьер Голодец предложила нам начать вымирать уже сейчас и без глобальной катастрофы?

— Неправильно понимаете. Идея заменить все импортные препараты отечественными — правильная. Потому что Россия должна иметь собственную конкурентоспособную фармацевтическую промышленность. Беда в том, что ее нет. Я давно говорил, что нужно создавать фармацевтическую промышленность. Лет 30 назад нужно было начинать этими вопросами заниматься. Но создать мы ее не можем: у нас нет таких технологий. Если и создаются новые фармацевтические комплексы, то вопросы эти решаются не на государственном уровне, а как бизнес-проект. Этим занимаются отдельные группы лиц, которые к этому и относятся как к бизнес-проекту, пытаясь получить прибыль. А что такое прибыль? Прибыль — это минимизация затрат на производство препаратов. А что такое минимизация затрат на производство препаратов? Это желание купить дешевые субстанции низкого качества и освоить еще целый ряд хитрых приемов, из-за которых отечественный препарат получается значительно хуже, чем, например, немецкий. И эта проблема сегодня носит глобальный характер в России. Так что идея у Голодец прекрасная, но она требует совершенно другой организации.

— Так, возможно, прежде чем Голодец делать такие громкие заявления, сначала нужно сделать лекарство, на которое мы можем поменять импортный вариант, а уже потом предлагать отказаться от западных медикаментов?

— Вице-премьер не сама пришла к этой идее. Кто-то ей рассказал, что лекарств не хватает в стране. Кто-то объяснил, что в условиях удорожания в 2-3 раза стоимости импортных производных надо свою промышленность поднимать.

— И поэтому она предложила прямо сейчас принять закон, который фактически не позволяет импортным лекарствам попадать в больницы?

— Все-таки в закон это не превратилось. Здравый смысл возобладал. Дали задний ход. Но только, пожалуйста, не надо забывать, что есть и другой закон, который в России вовсю работает. Закон этот говорит о том, что единственный и главный критерий во время закупок лекарств — это цена препарата. Выходят на торги три компании с препаратом, одна из них дает цену в два раза ниже, и мы обязаны купить именно у нее. Но все, я думаю, понимают, что это значит, когда ты что-то покупаешь, ориентируясь только на цену, а качество тебя не волнует. Если такой критерий существует в законодательном порядке, то понятен и прогноз всего этого дела. И понятно, какого качества продукты выходят на рынок. Рынок в стране завален барахлом.

— Как вы выходите из этой ситуации? Вы же вряд ли станете покупать барахло, даже если вас закон обязывает, правда?

— Мы просто обязаны купить барахло. Но мы, конечно, крутимся, ищем всякие лазейки.

— Есть варианты?

— Да. Мы, например, уличаем в недоброкачественности поставщика, возвращаем плохие лекарства.

— Значит, современная система закупок лекарств не устраивает медицинских работников в России?

— Не то слово. Мне для того, чтобы что-то купить, нужно на сайте о закупках висеть 40 дней. Потом начинаются торги. Я должен всех участников торгов известить о том, что я покупаю, я должен создать для них конкурентную среду. И это идиотизм. Вы, когда идете на рынок, думаете о количестве денег, которое у вас есть, вы думаете о своих потребностях, но не думаете о том, что кому-то должны создать конкурентную среду. Вы думаете о том, что вам надо. У нас система госзакупок работает, к сожалению, по-другому, вызывая полный управленческий паралич. Например, бывает так, что какая-то компания торги выигрывает, а препарата у нее реально нет. Тогда торги срываются, мы торги повторяем. Иногда по два и по три раза повторяем. Уходит много времени. Это очень мутная система.

— Я прекрасно понимаю мутность этой системы. Моя жена лечилась от лимфомы в вашем онкоцентре. Каждый курс химиотерапии у нее заканчивался очень противным уколом «Винкристина». От него лейкоциты в крови падали ниже плинтуса. Чтобы показатели крови поднимать, ей в плечо кололи израильский препарат «Теваграстим». Но очень быстро «Теваграстим» в больнице заканчивался, тогда жене моей кололи российский аналог — «Нейпомакс», который не работал вообще. Я спускался в аптеку и покупал израильский «Теваграстим» сам. Потому что тяжело больные люди просто не могут ждать, пока продавец и покупатель на этих мутных торгах договорятся и ударят по рукам.

— Да. К сожалению, эффективность наших препаратов оставляет желать лучшего. А хороший импортный препарат — очень дорогой.

— А это какое-то наше проклятье? Российские лекарства всегда будут хуже иностранных?

— Надеюсь, что не всегда. Но кашлять по этому поводу мы будем еще долго. Для того чтобы привести в порядок все принципы формирования фармацевтической промышленности, нужно потратить очень много времени. Лет 15 минимум.

— Вы, принимая решение о лечении пациентов, предпочитаете их лечить российскими препаратами или импортными?

— Я предпочитаю лечить пациентов эффективными препаратами.

— Значит, импортными.

— В 90 процентах — это импортные препараты. А может, и в 95.

— Сократилась ли поставка импортных лекарств в онкоцентр имени Блохина?

— Поставка сократилась из-за нехватки средств. Стоимость препаратов возросла. И мы можем позволить себе меньше, чем раньше. Почему возникла вообще эта необходимость проекта закона об импортозамещении?

— Из-за патриотизма?

— Из-за того, что денег нет на покупку импортных препаратов.

— Значит, импортозамещение банально упирается в, простите, «бабки»?

— Только в них и упирается всё. Самая главная проблема всех медучреждений в России — это отсутствие адекватного финансирования.


Материал взят на сайте Радио Свобода: http://www.svoboda.org/content/article/27340039.html#hash=popupRepublish

Ознакомиться со стоимостью лечения онкологических заболеваний в Германии Вы можете в разделе Цены

Цены

Ознакомиться со стоимостью диагностики рака в Германии Вы можете в разделе Цены

Цены

Если Вы хотите узнать больше или не нашли интересующую Вас информацию, свяжитесь с нами
Получить консультацию
Получите бесплатную консультацию врача-координатора
Заполните поля ниже, и врач-координатор DMU свяжется с Вами, чтобы проконсультировать по Вашим индивидуальным вопросам.
Получить консультацию
Спасибо! Заявка успешно отправлена.
Мы свяжемся с вами в ближайшее время.
Произошла ошибка отправки формы.
Приносим извинения за временные неудобства.
Оставьте Ваш телефон для консультации с врачом-координатором и получите скидку 100€ на организацию лечения в Германии!
Получить скидку